Осуществляемый латвийскими этнократами после 15 октября 1991 года курс на строительство так называемой «Латышской Латвии» с неизбежностью привел к тому, что выдавливание из страны нелатышей и насильственная ассимиляция тех представителей национальных меньшинств, которых выдавить пока не удается, стали одними из главных направлений в национальной политике государства. Однако курс на строительство «Латышской Латвии» несет угрозу не только будущему нелатышей, но и будущему латышей. Более того, принимая во внимание то обстоятельство, что после вступления в ООН и ЕС Латвийское государство стало активным участником внешнеполитических процессов, можно утверждать, что политика этнократии угрожает не только политической стабильности и экономическому процветанию нашей страны, но угрожает и миру в Европе.
«Свернут шеи как своим, так и чужим»
Выдвинув в начале 2005 года тезис о необходимости пересмотра итогов Второй Мировой войны, латвийским этнократам (и это нужно признать!) удалось добиться очень серьезных политических успехов в Америке и Европе. Следуя основному тезису своей внутренней политики, что «суверенной Латвии с 1940 по 1990-й год не было», они сумели произвести буквально переворот во внешней политике Европы. Именно так следует оценивать начавшуюся в мире накануне 60-летия Победы над фашизмом во Второй Мировой войне дискуссию о нелегитимности соглашений в Ялте и Потсдаме, признание чего ставит под удар всю послевоенную систему международного права, включая и закрепленный в Уставе ООН принцип неприкосновенности государственных границ. Это признание, если оно окончательно состоится, отбросит Европу в правовое состояние до 1938/1939 года, результатом которого стала Вторая Мировая война.
Осознавая этот факт, невольно вспоминаешь о роли латышей в революциях 1905-1907 и 1917 годов, а также в гражданской войне в России, о том, что именно Латвия, Эстония и Литва в конце восьмидесятых годов прошлого века выступили застрельщиками развала СССР. И как в революции 1905-1907 гг. латышский пролетариат и социал-демократия занимали, как писал В.И.Ленин, «... одно из первых, наиболее видных мест в борьбе против самодержавия и всех сил старого строя» , так и в 1917-1919 гг. большевикам-латышам удалось внести свой вклад в установление хаоса и террора на территории, которая намного превышает территорию Европы. Вспоминаешь о том, как в 1988-1991 гг. они были в первых рядах тех, кто расшатывал и повалил наземь некогда могучий Советский Союз, а также о том, что как в начале века идеи о мировой революции или в его конце – о пагубности СССР, так и сейчас призывы к пересмотру итогов Второй Мировой войны, в том числе и территориальных, вкупе с объяснением «исключительности» латышских легионеров СС, воевавших, как оказывается, не за человеконенавистнические идеи Гитлера, а за свободную Латвию, находят в Европе немало благодарных слушателей, готовых действовать в том же направлении. Поэтому как очень серьезное предупреждение сегодня звучат слова современной латышской писательницы Лаймы Муктупавеле, которая пишет: «Если надо вычистить Авгиевы конюшни, если надо вкатить камень в гору, зовите на работу латышей. Если надо разутюжить по земной коре холмы и овраги – зовите латышей. Они вам и конфликты притушат, и, не моргнув глазом, революцию сделают, и свернут шеи как своим, так и чужим. Уже делали это, простите…». Это предупреждение о том, что латвийская этнократия, буквально взламывая идеологию послевоенного мира, несет реальную угрозу миру в Европе, ведь стоит только сдвинуть с горы камень, а дальше он уже покатится сам, увлекая за собой десятки, сотни и тысячи других камней и формируя мощную лавину, противостоять которой будет или очень трудно, или практически невозможно. И тот факт, что в тридцатые годы прошлого века Европа уже попадала под этот камнепад, не делает сегодняшнюю угрозу менее серьезной. Скорее, наоборот.
Этнократия угрожает будущему Латвии
Теперь перейдем к внутриполитическим угрозам этнократии. Их много, и все они представляют реальную и серьезную угрозу как будущему национальных меньшинств, так и будущему латышей. Анализируя характер этих угроз, нельзя не увидеть их изначальной предопределенности, обусловленной тем, что латвийские этнократы, войдя 15 октября 1991 года в политическую реку с тогда еще довольно слабым течением, за прошедшие годы попали в мощный националистический поток, выплыть из которого самостоятельно уже не могут да и не хотят. Они продолжают плыть по течению, которое в политике по отношению к нацменьшинствам заставляет их действовать по принципу «от плохого к еще более плохому». Именно эта безальтернативность, или, если хотите, предопределенность политического развития Латвии и есть самая главная внутриполитическая угроза для будущего латышей и нелатышей, из которой уже естественно вытекают и все остальные. Попробую их перечислить.
1. Курс этнократии на строительство «Латышской Латвии» угрожает политической стабильности и межнациональному миру в стране. По мнению социологов, «восстановление института гражданства (а именно восстановление института довоенного гражданства обозначило начало реализации политики строительства так называемой «Латышской Латвии» - В.Г.) привело к техническому и политическому отчуждению значительной части населения от государства как совокупности административных функций… 12-15 процентов латвийской молодежи готовы сегодня принимать участие в акциях гражданского неповиновения, блокируя движение или даже захватывая общественные здания…». Сегодня «есть риск, что из конфликта этнополитического, при котором существуют расхождения только во взглядах на решение конкретных проблем, может вырасти конфликт этнический – когда недовольство одной социолингвистической группы выливается на другую».
Отметим здесь, что э тнократия делает максимум для того, чтобы реализовался именно этот сценарий. Она намеренно противопоставляет, намеренно сталкивает латышей и нацменьшинства, от чего страдают и национальные меньшинства, и латыши. Сегодня с амое большое недовольство русских и представителей других национальностей вызывает именно проводимая в Латвии этнополитика. Так, большая часть нелатышей не поддерживает проводимую под видом «реформы» образования политику принудительной ассимиляции нацменьшинств (поддерживают лишь 26% русских и 35% представителей других национальностей). Конфликтующие отношения иллюстрирует и распределение ответов на вопрос о придании русскому языку статуса второго государственного языка. В 2002 году за то, чтобы русский язык стал вторым государственным языком, выступали 82% родителей учеников русских школ, 82% учителей-нелатышей, 42% директоров русских школ и 79% учеников школ с русским языком обучения. А в 2005 году это требование уже поддерживали 19 % респондентов-латышей (81 % - против), 87 % русских и 75 % представителей других национальностей.
2.Провоцируя этническое противостояние в обществе, этнократы сознательно блокируют саму возможность его интеграции, т.е. проводят целенаправленную политику на раскол общества по национальному признаку. Результатом этой политики становится дальнейшее, в первую очередь психологическое и языковое, обособление национальных меньшинств и латышей друг от друга. Как признали в этом году ученые Балтийского института социальных наук, из-за политики государства в последнее время начал падать интерес к латышскому языку и латышской культуре со стороны нелатышей, поскольку латышский язык и латышская культура воспринимаются ими в первую очередь как инструмент насильственной ассимиляции и грубого вмешательства в их частную жизнь. В результате , в межэтнических отношениях, как в публичном, так и в частном пространстве (кроме работы), наблюдается сегодня тенденция к снижению употребления латышского языка , и это, несомненно, является ответной реакцией русскоязычного населения на языковую политику Латвийского государства.
3.Политика этнократии несет угрозу латышской культуре. Казалось бы, этого быть не может, ведь политика государства официально направлена на восстановление в латышской культуре того, что она, якобы, утратила за годы так называемой «советской оккупации», т.е. государство поддерживает в основном латышскую школу, латышскую музыку, латышский театр, издание книг на латышском языке... Но в основе этой политики, как пишет Ю.И.Абызов, лежит идея национального первенства. Этнократы боятся, «как бы одно упоминание о положительных моментах бытования иных культур не заразило здоровое нутро молодого латыша! Просто трясутся над идеей самодостаточности латышской культуры. Этакая культурная автаркия». Хотя «латышам необходима русская культура, ибо в полной мере востребовать русскую культуру может только русская, а не германская или тем более англосаксонская или романская».
«Настоящие ценности культуры развиваются только в соприкосновении с другими культурами, вырастают на богатой культурной почве и учитывают опыт соседней. Может ли развиваться зерно в стакане дистиллированной воды? Может! – но пока не иссякнут собственные силы зерна, затем растение очень быстро погибнет. Отсюда ясно: чем «несамостоятельнее» любая культура, тем она самостоятельнее», - считает академик Д.С.Лихачев. А Ортега-и-Гассет добавляет: «культура есть процесс интеграции и стремление честно воспринять все то, что – хотим мы того или нет – входит в наше существование». «Реальная культура и духовность человеческая, - пишет грузинский философ Мераб Мамардашвили, - не могут быть ограничены тем этническим материалом, в котором они выполняются... Если истребить в нации личностные начала, которые вненациональны, являются историческими началами человека как такового, независимо от его этнической принадлежности, то лучшие черты нации исчезнут».
4.Существует, но менее реальной является угроза унитарному характеру Латвийского государства со всеми вытекающими из этого для латышского народа отрицательными политическими, экономическими, социальными и культурными последствиями. Опасность именно такого развития событий в 1998 году разделял научный сотрудник Латвийского центра прав человека и этнических исследований, политолог Артис Пабрикс, занимающий сегодня пост министра иностранных дел Латвийской Республики. «Могу утверждать, - писал он тогда, - что нынешний латвийский закон о гражданстве, а также практика образовательной системы лишают послевоенных иммигрантов возможности интеграции... Если государство неспособно всем жителям предоставить равные права, то этому государству суждено расколоться».
Однако эта угроза, повторим, является менее реальной, и главным образом потому, что, как справедливо отмечает Борис Цилевич, «степень интеграции латвийских русских намного выше, чем предполагает официозный дискурс. Большинство русских Латвии – это именно «латвийские русские», обладающие множественной идентичностью ( multiple identity ) и ассоциирующие себя скорее с Латвией, чем с Россией».
Частным подтверждением этой точки зрения могут, например, служить ни во что не вылившиеся автономистские планы Даугавпилсского городского совета, который, правда, сразу после августовского путча 1991 года был распущен. По опросу февраля 1993 года «право русских на отделение» в Даугавпилсе поддерживали лишь 4 процента респондентов, а против были 67 процентов.
5. Угроза со стороны этнократии и национальным меньшинствам, и латышам проявляется и в том, что, по мнению Совета Европы, в Латвии создана ситуация, при которой существует серьезный риск дальнейшего вытеснения русскоязычного меньшинства из сфер общественной жизни и его маргинализации. Представители нацменьшинств сегодня уже практически вытеснены из госструктур. К примеру, из 250 судей, утвержденных Сеймом, лишь четверо являются нелатышами. Всего лишь несколько нелатышей занимают должность и присяжных адвокатов.
Как маргинализация русскоязычного меньшинства может угрожать латышам? Да точно так же, как обществу уже угрожают проживающие среди нас наркоманы или воры. Лишь малая часть жителей, проживая в дорогих загородных домах, может не обращать на них внимания, а основная масса – это соседи тех же нелатышей, поэтому и изолировать себя от их проблем они никак не смогут.
6. Реальной и очень серьезной угрозой со стороны этнократии будущему Латвии стало и неестественно быстрое падение численности населения страны. С 1989 по 2005 год население Латвии сократилось на 378 тысяч человек, что близко к потерям, понесенным во время Второй Мировой войны. Так что куда там Сталину с его депортациями! Сокращение при этом в основном коснулось национальных меньшинств, но и латышей стало меньше на 40 тысяч, хотя в годы Советской власти прирост коренной нации составлял около 2500 человек в год. Так что если говорить о том, кто нелоялен к Латвии, в том числе и к латышскому народу, то это, безусловно, все те, кто придерживается пресловутой концепции трех «Д».
7. Очень серьезной угрозой со стороны этнократии будущему как национальных меньшинств, так и латышей является тот ущерб, который этнократия, в силу своей приверженности идеологии русофобии, наносит экономике страны. Вспомним здесь и ликвидацию промышленности и индустриального сельского хозяйства, и о прекратившем работу вентспилсском нефтепроводе. А сейчас уже ясно, что страна лишилась и доходов от транспортировки по своей территории российского газа. Запрет на въезд нескольким высокопоставленным чиновникам правительства Москвы этой весной также привел к тому, что Рига лишилась нескольких десятков миллионов долларов потенциальных инвестиций. И это только примеры навскидку.
Начиная с 1998 года, экономика Латвии сориентирована в основном на страны Запада. И никого из этнократов почему-то не волнует, что тем самым Латвия, по сути, попала в зависимость от политической ситуации в Европе, которую они же сами пытаются дестабилизировать. А что будет, если, как в 1939 году, внезапно прервутся эти налаженные экономические связи? Опять перейдем на карточную систему и закроем половину предприятий? Когда в 1939 году такое решение принял кабинет К.Ульманиса, он не догадывался, что вслед за 39-м годом последует 40-й с его политическими катаклизмами. Но наши-то этнократы про «советскую оккупацию» уже столько книг написали...
8. Наконец, нужно отметить, что политика этнократии отрицательно влияет и на имидж государства в мире, а также способствует ухудшению отношений с соседними странами, в первую очередь с Россией и Белоруссией.
Есть ли выход из тупика?
Таковы лишь некоторые внутриполитические угрозы, которые политика этнократии несет будущему латышей и национальных меньшинств. По сути, угрозы будущему Латвии. А теперь представим, что Европа оказывает поддержку той интерпретации истории Латвии, которую навязывают ей этнократы. К чему это может привести? К узаконенным депортациям? К тому, что героизация Латышского добровольческого легиона СС перейдет из неофициального на официальный уровень? И, как итог, мы получим открытую фашизацию страны и открытый этнический конфликт? Но нужно ли это латышам? Уверен, что не нужно! Но тогда где выход из этой поистине тупиковой ситуации, когда Латвийское государство, начиная с 1991 года, по сути, само загнало себя в «прокрустово ложе» определенной схемы политического поведения, и необходимость следовать этой схеме резко ограничивает для него возможности даже малого политического маневра по очень многим, а не только национальным, вопросам. На мой взгляд, из сложившейся ситуации сегодня есть только один выход – всеобщие выборы. Латвия должна незамедлительно ликвидировать институт неграждан и вернуться к практике всеобщих и честных выборов в Сейм и муниципальные органы власти! Только всеобщие выборы могут стать основой интеграции латвийского общества и решения всех политических, экономических, социальных и национальных проблем, накопившихся после 1991 года. Именно поэтому лозунгом сегодняшнего дня должны стать слова «Этнократии – НЕТ! Демократии – ДА! За демократическую Латвию!!!»
Моб. Тел. 9613193
|
